Шуньята, пустота и самоуничижение, кенозис — Ревата Дхамма

Шуньята, пустота и самоуничижение, кенозис — Ревата Дхамма


Диалог Буддизм — Христианство
Лондон, 27 марта 1993


Существуют две главных школы Буддизма — Тхеравада и Махаяна. В процессе их изучения может показаться, будто их фундаментальные учения одинаковы, различаются лишь интерпретации, подходы и практика. Однако, если копнуть поглубже, обнаружатся серьезные различия и могут возникнуть сомнения, а от одного ли учителя произошли обе школы. Мы обсуждаем шуньяту — пустоту (sunnata, сунньята) в буддизме и самоуничижение — кенозис в Христианстве, эти два начала действительно очень важны, они основаны на глубинной философии. Нам необходимо их глубоко изучить и обсудить друг с другом. Я бы хотел поговорить о шуньяте так, как она объяснена и понята буддистами Махаяны. Хотя мы используем одни и те же термины: Будда, Дхамма, Татхагата, шуньята, праджня — их смысл и понимание в буддизме Тхеравады иной.

Буддизм Тхеравады вытекает из основных учений Будды и имеет в основе Абхидхамму, метафизическую систему, возникшую задолго до школ Махаяны. Тхеравада учит тому, что Истина или реальность находится внутри себя, это не есть нечто мистическое. Надо исследовать себя, чтобы полностью понять истину о страдании, и практиковать, чтобы удалить его источник. Совокупности, элементы, основы принимаются как существование или явления (дхамма), с тем, чтобы увидеть, каковы они на самом деле. Этот вид осознания рассматривается как дискурсивное понимание или дуалистическая мудрость, хотя существует и недуалистическая мудрость, которую можно постичь в состоянии просветления; тем не менее, не стоит говорить на эту тему, поскольку она выходит за рамки нашего понимания и не существует слов или языка, который мог бы выразить Высшую истину Ниббаны.

Шуньята трактуется в Тхераваде как полное постижение и прямое видение пустотности (сунньята) себя и всего остального, Ниббана.  Истина постижима в полной мере только через непосредственный опыт. Согласно суттам Тхеравады Будда не хотел, чтобы мы участвовали в философских спекулятивных дискуссиях на тему происхождения мира, Бога-творца, жизни после смерти и т.д. Они ничем не помогут преодолеть человеческое страдание. Будда говорил, что если в вас попала стрела, в первую очередь ее надо извлечь из раны. Если вы сначала начнете допытываться, кто в вас стрелял, да из какого оружия, вы умрете прежде, чем ответите на эти вопросы.

Тексты Махаяны возникли в промежутке между 1 веком д. н.э. и 2 столетием нашей эры. Некоторые образцы этой обширной литературы существуют в Индии и написаны на санскрите. Поскольку буддизм исчез в Индии много веков назад, эти учения высоко почитаются как философские труды. В Индии невозможно обрести буддийский религиозный опыт.  С 3 века нашей эры Буддизм Махаяны процветал в Китае, однако из-за языковых и коммуникативных проблем нам мало что известно о китайском религиозном опыте. Тибетский буддизм в целом рассматривается как буддизм Махаяны, но по правде говоря, это не чистая форма Махаяны.  В Тибете приняли как Махаяну, так и «хинаяну»  и создали сложную многоступенчатую тантрическую философию. Поэтому вернее всего говорить именно о Тибетском буддизме. Япония и Корея были единственными странами, которые получили из Китая и развили чистую форму Махаяны. Их религиозный опыт всецело основан на учениях Махаяны.

В этом веке в Японии жили великие мыслители, которые рассуждали о религиозном сознании и опыте, они также сделали обширное исследование христианства. В этой связи в конце я кратко хотел поговорить об их философских взглядах и понимании шуньяты — пустоты и кенозиса — самоуничижения, самоумаления.

Исходя из своей концепции, Буддизм активно подвигал людей к постижению Истины, и для буддистов недостаточно просто следовать этическим требованиям своей религии, если они не поняли их обоснования или если не задействованы их собственные убеждения.  Истина должна быть постигнута через непосредственный опыт. Подобно тому, как ценность искусства не требует научного подтверждения, так и религиозный опыт не нуждается в нем, поскольку наука не в состоянии достичь мудрости, постигаемой через религиозные исследования.

Нагарджуна

Нагарджуна (2 в. н.э.), ознаменовавший собой целую эру в истории философии буддизма, задал этому точное (определенное) направление. Он предложил Шуньяваду (теорию пустотности), известную также как школа Мадхъмика в буддизме Махаяны. Мир не видал большего диалектика, чем Нагарджуна. Его великие философские труды были переведены на китайский, тибетский, корейский и японский языки. Фундаментом его философии является величайшая работа «Мадхъямика карика». Он признал, что олицетворением (кратким изложением) учения является махаянская сутра Праджняпарамиты, и изложение учения основано на законе зависимого происхождения (paticca-samuppada). Такой подход демонстрирует редкую проницательность в науке логики и непревзойденный полет смелой мысли.

Я хотел бы представить соотношение шуньяты — пустотности с христианской концепцией четырехмерного божественного кенозиса: его отношение к Созданию, слову Бога, динамике любви и тринитарной структуре. По Нагарджуне шуньята — это не ничто, это истина или абсолютная реальность вещей или «таковость» (существенное качество) (tathata) вселенной. Шуньята-пустота — это небытие, отличное от существ, и не трансцендентный Бог, отличный от мира сего, и это не нечто, отличное от чего-то, принадлежащего (somethingness) обычной жизни. Она не находится ни внутри себя, не вне себя. Если бы она была чем-то конкретным или находилась в определённом месте, это была бы относительная, а не абсолютная пустота. Давайте посмотрим, что св. Павел писал Филиппийцам:

«Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе:
Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной».

Буддизм был скорее религией практики, чем благодати. Он изменился от радикального плюрализма «хинаяны» — до абсолютизма Махаяны. Существовала потребность в посредническом звене между абсолютом и бытием феноменов. Будда — это звено. В Праджняпарамите, как недуалистическом знании, он приравнивается к Татхагате и как праджня совпадает с абсолютом; но как человек, он ограничен и одновременно принадлежит событийному миру. Связь Татхагаты и абсолюта (prajna-sunyata) является односторонней. Первый зависит от второго, но не наоборот. Это независимое тождество; метафизически Татхагата является элементом (источником) более низкого уровня, чем Праджня. Будда Гаутама — одно из его бесчисленных воплощений (проявлений) в прошлом и будущем. Будда не отличается и от других существ. По существу, они идентичны с ним. Каждое существо является Буддой в процессе становления. Будды подверглись шестикратному процессу эволюции: они умножились, увековечились, обожествились, сделались бесплотными, универсальными и единообразными (едиными).

В христианстве также можно сказать, что у всех нас есть исходное единение с Богом, учитывая творческий кенозис Бога в основе нашего бытия, и что мы можем реализовать его через искупительный союз с Богом. Но именно здесь заключено основное различие между Буддизмом и христианством. В Буддизме любой может стать Буддой, реализуя пустоту. Но в Христианстве человек не в состоянии стать Христом через самоуничижение. Христианская реализация — это участие в искупительном кенозисе Христа. Поэтому человек не станет Христом таким образом, каким человек может стать Буддой.

Праджня — не просто интеллектуальная интуиция или недвойственная мудрость, но и свобода. Когда Праджняпарамита, абсолют, отождествляется с Татхагатой, который представляет её свободно событийный аспект, главным образом факт религиозного сознания, она рассматривается не просто как реальность (сущность, действительность) всех существ (Шуньята или bhutakoti), но как человек, наделенный всеми божественными качествами и силами. Татхагата служит посредническим элементом между Абсолютом (шуньята) и событийными существами. Такая логика подразумевается принятием Тройственной Буддакайи.

Религия невозможна без осознания трансцендентного существа. Необходимым условием является наличие отношений между поклоняющимся и почитаемым, которые обеспечивают не только фундаментальное единство, но и точку для относительных отличий. Этот аспект отношений подчёркнут буддизмом Махаяны и индуизмом Веданты. Нет разницы между Богом и человеком. Как религиозное осознание может быть достигнуто без различия? Разница, однако, должна быть не между одним и другим, отличных по натуре, но в состоянии или стадиях (уровнях) одной и той же сущности (существа).

Татхагата — личное проявление, индивидуализация абсолюта, шуньяты или праджни в буддизме Махаяны, подобно отдельной душе или атману в философии Веданты. Это свободная феноменализация и нет мыслимых пределов числу, форм и причин таких проявлений. Все существа также имеют природу Будды. Гаутама Будда не единственный пример достижения человеком совершенства. Вот почему буддизм Махаяны представлен в виде Тройного тела Будды (Trikaya). Таким образом, двойственная природа Будды, Абсолют (Sunyata) и активно стремящаяся к благополучию всех существ составляющая, обеспечивает философскую основу для концепции теории Трикайи в Буддизме Махаяны.

Три тела Будды это: Dharmakaya — космическое тело его сущности; оно едино с Абсолютом; Sambhogakaya — тело блаженства и Nirmanakaya — вымышленное (предполагаемое, искусственное) тело. Как Dharmakaya, Будда полностью осознает (реализует) свою идентичность с Абсолютом (dhammata или sunyata) и единение (samata) со всеми существами. Именно через свое единство с Абсолютом Будда способен постичь Истину, которая заключена в его сакральной функции раскрытия сущности явлений. Sambhogakaya  — конкретное проявление его божественной мощи и великолепия.

В поддержку своей великой решимости помогать всем существам, Будда время от времени воплощается в форме Nirmanakaya, лучше всего подходящей для достижения этой цели.   Dhammakaya — сущность, действительность вселенной. Она полностью свободна от любых следов двойственности. Это сама природа Вселенной, то, что называют svabhavakaya. Было бы неправильно говорить о том, что dhammakaya — это абстрактный метафизический принцип шуньяты или tathata (таковости), это всё еще человек, которому приписываются многочисленные достоинства и силы. Sambhogakaya, тело блаженства, является телесным отражением космического тела в эмпирическом мире, это вибхути — слава Будды. Nirmanakaya обычно переводится как призрачное тело, это реальное тело, принятое Буддой, для осуществления его решимости спасти существа от страданий. Проявление тела блаженства в эмпирическом мире в качестве Гаутамы Будды или других предшествующих и последующих Татхагат — это Нирманакая Будды.

Это то, о чем христианство говорит: «Создание происходит не из ничего, а из самого Бога, создание является актом, посредством которого Бог общается со своей реальностью. В создании Бог дарует себя».

Бог присутствует во всем, что существует в качестве фундаментальной основы бытия. Эта основа творения есть кенотическая любовь Бога, действие которой составляет глубочайшую природу всех вещей. Таким образом, создание как продукт кенотической любви, излитой через созидающее Слова Божье, включает Бога, присущего всем вещам. Кенотическая христология заявляет, что кенозис заключён в Боге. Рождение Сына и Духа есть кенозис, процесс самоотдачи другим, и этот кенозис любви понимается как взаимный в установлении единства Троицы, таким образом Иисус сообщает эту тринитарную жизнь божественного человечеству.

Большинство христианских теологов часто отдают метафизический приоритет бытию перед небытием. Небытие, понимаемое в христианской теологии, есть отсутствие или недостаток (лишение) бытия. Полагают, что Бог существует сам по себе, а создание является следствием его Бытия. Кроме этого нет ничего, небытие. В христианской духовности эти убеждения основаны на опыте, что раз мы существуем, значит участвуем в Бытии или Боге, ибо «мы Им живем, движемся и существуем» (Деян. 17.28). Бог-Бытие воспринимается также как всенаполняющая целостность. «Разве небо и земля не полны Мною?»  — говорит Господь. (Иереем. 23:24, пер. с древнеевр.). Бог-Бытие понимается как творческий источник всех существ, которые он создает, наполняет и поддерживает в жизни.

Согласно христианскому мистицизму, Фома Аквинский говорит, что Бог, как бытие, создает существ, подобно тому как огонь горит. Иными словами, создание представляет собой непрерывный процесс, основанный на божественной имманентности. Бог производит этот эффект в предметах не только в момент начала их существования, но пока они сохраняются в бытии, то есть все время, пока они существуют, Бог должен присутствовать в них. Бог — это самое сокровенное в каждой вещи и наиболее глубоко присущее всему. Поэтому можно сказать: «Господи! … все дела наши Ты устрояешь для нас». (Ис. 26.12) Таким образом, христианский духовный опыт заключается в том, что мы, обретая Бога в глубине себя, находим себя глубже в Боге.

Главное выражение христианства в том, что Бог есть любовь, он знает нас в совершенстве и свободно поддерживает нас через свою благодать (милость Господню). Христиане говорят, что это Божье присутствие в нас обеспечивает наш трансцендентный потенциал для свободы, знаний и любви. Свобода, знания и любовь выводят нас за пределы нашей замкнутости в себе, они сами по себе трансцендентны. Насколько мы свободны, знаем Истину и способны любить, настолько Бог присутствует в нас. Более того, мы созданы по образу Бога.

То есть мы созданы образами, поскольку мы «зеркало» Бога, а также потенциально способны отражать эту свободу, знания и любовь обратно Богу. Мы можем свободно выбирать его, познавать и любить, подобно тому как и он свободно создает, знает и любит нас. Как говорит Тереза Авильская:  «в центральном владении внутреннего замка нашей души», мы находим Господина замка, мы находим Христа, мы обретаем  в нем любовь и исцеляющее прикосновение Отца нашего, и мы находим животворящий и преобразующий жизнь Святой Дух. В этой тринитарной действительности, так как наш центр — единственный центр всего существования, мы находим глубокое милосердное единение с всеми и каждым в Боге как в имманентном центре и полноте бытия.

Китаро Нисида

Согласно мнению японских мыслителей в абсолютной самоотверженности чистого опыта (переживания) каждый находит высшую реальность, которая подкрепляет наш производный опыт субъективной индивидуальности и объективного мира. Эта реальность чистого дорефлексивного сознания характеризуется спонтанностью, единством и присутствием в настоящем моменте. И все субъективные и объективные реалии сознательного опыта являются формами этого объединенного состояния чистого опыта. Свое «Я» — это точка, в которой встречаются динамика выражения и унификации. На глубинном уровне собственная личность есть лишь «объединение» чистого опыта. Поэтому (соответственно) в единстве чистого опыта Буддизм находит единение реальности как истинного или исходного «Я» всех вещей. В религиозном сознании Дзэн — абсолютная Пустота самоопределяется как точка, где нет ни «Я», ни Бога, ни других, но все вещи таковы, как они есть. (Горы есть горы, реки есть реки).

Следовательно, это конечная точка (место), в которой находится все сущее, объективное и субъективное. Тем не менее, эта точка, как горизонт всех вещей, сама по себе не вещь и не отрицание вещей, относительное ничто, это шуньята — пустота. Христианская концепция Бога может быть понята несколькими путями — во-первых, Бог может быть охарактеризован как бытие, одна из форм существования, как объект веры. Или Бог может быть понят как единство всеобщей истины, красоты и добра. Но в обоих случаях Бог будет производным самоопределения исходной Пустоты. Это кажется больше похожим на христианское мистическое понимание Бога.

Нисида (1870-1945), японский мыслитель прошлого столетия, считал, что абсолют, будь то пустота или Бог, не может быть особым существом, отличным от других существ. «Когда нечто связано с тем, что является объективным по отношению к нему, это не абсолютное, а лишь относительное».  Действительный абсолют не просто трансцендентен по отношению к всему остальному. Пустота может быть таким абсолютом, потому что выражает себя через самоопределение, которое сводит на нет её саму, как и прочее.

Поэтому, учитывая этот кенозис, или самоопустошение, самоумаление, пустота отождествляется со всем на свете, в том числе с нами самими, которых она парадоксально содержит в себе, в пределах собственного самоотрицания, в пределах своего кенозиса. Пустота, следовательно, является не существом, но всеми формами существования. Истинный абсолют не противостоит относительному, истинная пустота, как бесформенное, не противоположна её формам; и истинный Бог не противостоит миру, соответственно «просто трансцендентный и самодостаточный Бог не будет истинным Богом», по словам апостола Павла: «Бог всегда должен опустошить себя». То, что Бог является одновременно и трансцендентным, и имманентным, представляет собой парадокс Бога. «Это истинный абсолют», — говорит Нисида.

Абсолютное Ничто есть основа жизни истинного сострадания. Эта пустота является матрицей унификации, в которой каждый находит религиозное сострадание и единение с другими, и со всем сущим. Есть истинное сострадание, пребывающее в области единства абсолютного небытия. Таким образом, сострадание пустоты не только тщательно обдумано, но и прожито. Так же, как пустота опустошает себя в сострадании, человек, хорошо усвоивший единство пустоты, может быть очищен (опорожнен) сострадательной заботой и идентификацией с другими. Слово Божие находится в пределах слова, как кенотической реальности, где каждый находит любовь Бога.

Нисида говорит, что мы можем жить истинной жизнью сострадания через эту любовь. Эта любовь происходит не по человеческой воле, она связана с абсолютным источником нашего существования через слово Бога. Ниcида признает в Чистой Земле буддийской традиции параллель идее слова Божьего. В Чистой Земле буддизма эта реальность слова Божьего выражается «именем Будды». В буддизме имя Будды отождествляется с Буддой, так же, как в христианстве Слово тождественно Богу. Однако японские мыслители понимали разницу между Словом Божьим и именем Будды. В христианстве Слово понимается в большей степени как трансцендентное, личностное и несет оттенок суждения, в то время как в буддизме имя Будды всегда выражает имманентную сферу бесконечного сострадания.

Будда сказал: «Кто видит Дхамму, видит меня; кто видит меня, видит Дхамму». В Будде видится историческая самореализация вечной Дхаммы. Будда является моделью экзистенциальной реализации пустоты. Он — осознание (осуществление) пустоты в чистой ясности его мудрости и проявление (действие) пустоты в его великом сострадании. Поэтому истина Дхаммы была осуществлена в мудрости Будды, переданной человечеству посредством его учения. И великое сострадание этой конечной истины (dhammakaya) было реализовано в действиях Будды, наполненных состраданием.

Будда проявил свою истинное Я как сущность всех разумных (живых) существ. Всё во вселенной проявляется как Дхамма, «кто видит меня, видит Дхамму», — говорит Будда. Концепция Дзэн гласит: сначала горы — это горы, а реки — это реки, затем горы — не горы, а реки — не реки. Однако, поскольку пустота опустошает себя и поэтому не может быть объектом привязанности, динамичная шуньята самоопустошается подобно всем вещам. И в конце концов горы снова становятся горами, а реки реками. Покойный тибетский мастер Калу Ринпоче сказал: «Вы живете в иллюзии и внешнем проявлении вещей. Существует реальность, вы — эта реальность. Поняв это, вы видите, что вы — ничто. И будучи ничем, вы — всё (всё на свете). Это всё».

Таким образом, шуньята-пустота не нечто, отличающееся от существ, и это не трансцендентный Бог, отличающийся от мира сего, и это не ничто, отличное от чего-то в обычной жизни. Её не найти ни вне себя, ни внутри себя. Если бы она была чем-то, что может пребывать в каком-либо конкретном месте, это была бы относительная пустота. Правда — это состояние ума, а не просто согласие с религиозными заявлениями. Даже самые глубокие высказывания отдельных религий ничего не стоят, если они не ссылаются на эмпирический отклик. Ни одна религия не может претендовать на обладание единственной Истиной, как не может утверждать, будто все существа способны испытать на себе заявленное ею.


Пусть все живые существа будут счастливы!

________Примечания:

  1. Murti, T.R.V. The Central Philosophy of Buddhism, George Allen & Unwin, London, 1980.
  2. Mitchell, Donald, Spirituality and Emptiness, Paulist Press. New York, 1991.
  3. Dayal, Har, The Bodhisattva Doctrine in Buddhist Sanskrit Literature; Kegan Paul, London, 1932.
  4. Govinda, Anagarika Lama, Buddhist Reflections. English translation by Maurice Walshe, Samuel Weiser, Maine, 1991.


Автор текста: дост. д-р. Ревата Дхамма
Перевод:   Татьяна Ремизова
Источник:  http://www.budsas.org/ebud/ebdha135.htm
….

Previous Буддизм для современного скептика
Next Буддадаса Бхиккху — Анапанасати. Практика осознавания дыхания в традиции тхеравады (аудио-книга)

Об авторе

Вам также может понравиться

Дхамма Будды

О пользе уединения — Тханиссаро Бхиккху

Для нашей культуры одиночество не характерно. Хотя в современном западном мире частная жизнь совершенно скрыта от посторонних глаз. Уже в XIX веке западные люди повсеместно жили в собственных домах и квартирах, как никогда до этого, как ни в одной другой культуре. Может показаться, что это явление способствовало развитию умения пребывать наедине с самими собой.

Тханиссаро Бхиккху

Сансара. Блуждание. Странствие — Тханиссаро Бхиккху

Это не место, а процесс: склонность продолжать создавать миры и затем переселяться в них. Когда один мир распадается, вы создаете другой и отправляетесь туда. В то же время, вы сталкиваете с другими людьми, которые также создают собственные миры.

Цитаты

Восемь внимательных шагов к счастью — Хенепола Гунаратана

Будда выделил несколько категорий счастья, расположив их в порядке от самых недолговечных к самым глубоким.К этой низшей категории Будда отнёс практически всё, что большинство из нас называет счастьем. Он назвал её счастьем чувственных наслаждений …